Войны выигрываются не только мечами и пушками — часто достаточно слова, чтобы сломать врага. Информационная война существовала веками: она сеет страх, разжигает недоверие, деморализует целые народы. В эпоху соцсетей это стало проще, но корни уходят вглубь истории, где манипуляции сознанием решали исход битв без единого выстрела.
Возьмём в качестве примера монголов XIII века. Перед тем как армия Чингисхана подходила к городу, вперёд шли лазутчики и торговцы. Их задача состояла в двойной миссии: собирать разведывательную информацию и одновременно сеять ужас, распространяя байки о «непобедимых демонах», пожирающих человеческую плоть и не знающих пощады. Преувеличения работали «на ура», и военные гарнизоны Средней Азии прежде всего ломались психологически, а затем сдавались, практически без боя. Города вроде Самарканда или Бухары пали не только от стрел, но и от паники, вызванной слухами. Это классика информационного давления: деморализация через неформальные каналы, где зачастую правда (если она есть) смешивается с сильным преувеличением.
В XVI веке, во время Ливонской войны, европейцы пошли дальше, запустив первую массовую кампанию печатной пропаганды. Немецкие и польские типографии штамповали «летучие листки» с гравюрами. Это были одностраничные печатные издания с иллюстрациями и текстом, которые быстро распространялись в немецких городах. В них войска Ивана Грозного изображались варварами в шкурах, творящими зверства. Таким образом были использованы либо искаженные, либо полностью выдуманные «факты». Цель не Грозный или его войска — а европейские монархи: заблокировать поставки оружия в Россию, рекрутировать наёмников для Польши и оправдать военные расходы. Это была дипломатическая изоляция через пропаганду, где картинки и тексты формировали образ «диких жителей Российского государства», тем самым отпугивая прежних и потенциальных военных союзников.
Во время Второй мировой войны британцы довели «чёрную пропаганду» до уровня тонкой психологической операции. Под руководством Сефтона Делмера была создана фальшивая радиостанция Gustav Siegfried Eins, которая якобы вещала из Германии от имени убеждённого нациста. Ведущий критиковал Гитлера не как противник режима, а как разочарованный «истинный ариец» — так в нацистской идеологии называли представителя якобы «высшей», расово чистой германской нации. Он обвинял партийную верхушку в коррупции, распущенности и предательстве идеалов рейха. В передачах звучали реальные детали из разведданных, включая адреса складов и сведения о личной жизни чиновников, поэтому эфиры казались правдоподобными. Такие выпуски усиливали атмосферу подозрительности и подтачивали доверие внутри системы. Слова постепенно разъедали фронт изнутри.
Читайте также
Во время холодной войны похожие методы применялись уже в глобальном масштабе. В 1980-е годы советская пресса и подконтрольные издания за рубежом активно продвигали версию о том, что вирус СПИД якобы был создан в военных лабораториях США. Эта кампания, известная как операция «Инфекция», начиналась с публикации в индийской газете и затем тиражировалась по всему миру через дружественные СМИ. Несмотря на отсутствие доказательств, теория заговора укоренилась в общественном сознании и десятилетиями подпитывала недоверие к американским властям. Это был пример того, как одна публикация, грамотно встроенная в информационную сеть, может повлиять на восприятие целой страны.
Один из показательных примеров нового времени связан со вспышкой Эболы в Западной Африке в 2014 году. Пока врачи пытались сдержать эпидемию, в соцсетях распространялся собственный «вирус» — вирус страха. В Twitter (сейчас X) и мессенджерах множились сообщения о том, что медики якобы намеренно заражают людей, и что западные страны завозят «вакцину-убийцу», а власти скрывают истинные намерения и масштабы трагедии. Эти слухи быстро выходили за пределы экранов. В Либерии и Гвинее фиксировались нападения на медицинские центры; бригады врачей сталкивались с агрессией, а санитарные меры срывались из-за недоверия населения к происходящему. В результате дезинформация стала не просто фоном эпидемии, а фактором, который усугублял кризис, подрывая доверие к государству и системе здравоохранения.
Пандемия COVID-19 в 2020 году вывела тактику информационных войн на цифровой уровень. Вспышка вируса в китайском Ухане мгновенно обросла теориями заговора об искусственном происхождении болезни в секретных лабораториях. Эти слухи использовали в качестве «тарана» для дискредитации Китая и обоснования торговых санкций. Информационные вбросы о «чипировании» через вакцины и намеренном заражении населения разлетались по соцсетям быстрее, чем когда-либо. В результате дезинформация спровоцировала массовое недоверие к медицине и привела к реальным протестам.
Информационная война носит долговечный характер. Она эксплуатирует человеческие слабости: страх, гнев, недоверие. В мире, где правда теряется в информационном шуме, важно различать факты от манипуляций, иначе оружие в руках пропагандистов окажется сильнее любой пушки, беспилотника или любого другого вида оружия.
Аршак Аршакян
РАУ, магистратура, 1 курс
Фото: «Взятие Нарвы русскими войсками в 1558 году» (Ливонская война) — А.А. Блинков
