Часто бывает, что журналисты не просто рассказывают о событиях, но и тщательно отбирают, какую именно правду показать, а какую спрятать. И это приводит, в частности, к тому, что СМИ гуманизируют преступников, замалчивают контекст, а неудобные факты объявляют пропагандой.
В марте 1933 года, когда в Украине уже бушевал Голодомор и миллионы людей умирали от голода, корреспондент The New York Times Уолтер Дюранти опубликовал статью под заголовком «Русские голодны, но не голодают» (ориг. — Russians Hungry, But Not Starving). Он писал, что в Советском Союзе есть проблемы с продовольствием из-за экономических трудностей, особенно в сельской местности на Северном Кавказе и Нижней Волге. Но массового голода, по его словам, нет. Крупные города и армия обеспечены едой, а сообщения о голоде — это либо преувеличения, либо злостная и неуместная пропаганда. Высокую смертность Дюранти объяснял болезнями, а не голодом.
Его репортаж прямо противоречил свидетельствам других журналистов. Британский репортёр Гарет Джонс незадолго до этого вернулся из поездки по Украине и открыто заявил: в стране настоящий голод, который, по его словам, уносит миллионы жизней. Дюранти знал правду и в частных разговорах признавал масштабы трагедии, однако в статье выбрал другую версию. После стольких лет, тайна так и не раскрылась, сделал ли это журналист под давлением властей или из собственных побуждений.
Как итог его материалы сыграли немаловажную роль: в ноябре 1933 года президент США Франклин Рузвельт официально признал Советский Союз. Дюранти получил Пулитцеровскую премию ещё в 1932 году за серию репортажей о СССР. Эта награда считается одной из самых престижных в области литературы, журналистики и театра в Штатах. К слову, совет премии до сих пор отказывается её отозвать, несмотря на многолетнюю критику.
Читайте также
Это классический пример, когда через замалчивание контекста и прямую пропаганду помогли оправдать преступление против народа и скрыть его от мирового сообщества.
Еще один не менее интересный случай связан с той же The New York Times.
Оказывается, на протяжении всей Второй мировой войны редакторы газеты сознательно принижали масштабы Холокоста. С 1939 по 1945 год издание опубликовало около 1200 материалов, связанных с судьбой европейских евреев. Однако из 24 тысяч статей на первой полосе газеты только 26 касались Холокоста, и в большинстве из них евреи не назывались главной целью нацистов. Сообщения о массовых расстрелах, гетто и «лагерях смерти» чаще всего появлялись короткими заметками на внутренних страницах и среди рекламы и менее значимых новостей. Ни одна история о Холокосте не стала главной новостью дня и не заняла правую колонку первой полосы, то есть место для самого важного материала.
Редакция получала достоверные отчёты о систематическом уничтожении евреев, как от свидетелей, польского правительства в изгнании, еврейских организаций, так и из собственных источников. Тем не менее новости о Холокосте тонули в общем потоке информации. Даже когда в 1942–1943 годах появились подтверждённые данные о газовых камерах и масштабе убийств, газета редко выделяла их и часто представляла страдания евреев как часть ужасов войны, а не как уникальную катастрофу.
Главная причина такого подхода заключалась в позиции издателя газеты Артура Хейса Сульцбергера. Он был евреем по происхождению боялся, что если The New York Times будет слишком активно писать о преследовании евреев, газету обвинят в «еврейской предвзятости» и назовут газетой «еврейской листовкой». Он стремился сохранить статус «общеамериканского» издания, не связанного ни с какой группой. Эта позиция отражалась в редакционной политике: евреев старались не выделять, а сообщения о их судьбе не превращать в отдельную кампанию.
В ноябре 2001 года, отмечая 150-летие газеты, The New York Times сама признала этот неприглядный факт. В статье «Отворачиваясь от Холокоста» («Turning Away From the Holocaust») бывший исполнительный редактор Макс Франкель и другие авторы назвали это «огромным, пятнающим провалом». Газета не смогла показать методичное уничтожение евреев как ужас, стоящий особняком даже на фоне всей Второй мировой войны. Как итог, американская общественность до конца войны так и не осознала масштабы катастрофы, отчасти потому, что ведущая газета страны сознательно принижала значимость этих событий.
Сегодня, когда информация распространяется мгновенно, цена таких ошибок особенно высока. Одно слово или неправильное решение о размещении материала может оставить в тени миллионы жертв.
Аршак АРШАКЯН
РАУ, магистратура, 1-й курс
