В эпоху постправды, когда личные убеждения и эмоции становятся важнее объективных аргументов — факты перестали иметь решающее значение. Гораздо чаще побеждает тот, кто вызывает сильную реакцию: страх, гнев или ощущение несправедливости. Журналист может написать точный, тщательно проверенный материал, но если он не «задевает за живое», то его просто не заметят. А вот кричащий, эмоциональный заголовок разлетится по сети за считанные минуты, даже если он сильно искажает реальность.
Яркий примером может послужить эпизод после инаугурации Дональда Трампа в январе 2017 года. На следующий день пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер заявил, что церемония собрала самую большую аудиторию в истории — как на Национальной аллее в Вашингтоне, так и по телевидению во всём мире. В подтверждение он, в частности, приводил данные о пассажиропотоке метро:
Между тем фотографии и официальная статистика говорили об обратном: людей на инаугурации Трампа было заметно меньше, чем на инаугурации Барака Обамы в 2009 году. Когда журналисты указали на это очевидное расхождение, советник президента Келлиэнн Конуэй в эфире информационно-аналитической программы Meet the Press на телеканале NBC ответила фразой, которая мгновенно стала символом новой эпохи: «Не надо так драматизировать. Шон Спайсер просто представил альтернативные факты».
Вместо того чтобы признать неточность, администрация фактически предложила новую категорию — «альтернативные факты», где субъективное восприятие может перевешивать объективные фотографии и цифры. Эта формулировка разлетелась по всему миру и вызвала прямые ассоциации с антиутопией Джорджа Оруэлла «1984», напомнив читателям новояз — язык, в котором значения слов извращаются ради нужд идеологии, делая попытку критического осмысления фактов невозможной.
Читайте также
Вопреки многочисленным доказательствам многие люди поверили высказываниям Шона Спайсера, так как в то время он был официальным лицом Белого дома. К тому же были и те, кто не ознакомился с опровержениями и до сих пор верит в подобные искажения реальности.
Если в случае с Трампом «альтернативные факты» создавались в высоких кабинетах для продвижения имиджа, то полтора года спустя в Австралии аналогичный механизм запустил сам народ.
В сентябре 2018 года в штате Квинсленд бывшая сотрудница крупной ягодной фермы и по совместительству одного из поставщиков ягод для супермаркетов Berry Obsession, 50-летняя Ми Тхут Чинь воткнула швейные иглы в несколько ягод клубники. Оказывается, женщина была недовольна условиями труда и втыкала в клубнику иглы, чтобы отомстить работодателю. Из-за этой глупости, один покупатель проглотил часть иглы, после чего попал в больницу. Полиция быстро нашла и арестовала виновную.
На этом история не закончилась. После первых новостей в СМИ и соцсетях по всей Австралии и даже в Новой Зеландии люди начали массово «находить» иглы в клубнике, яблоках, бананах и других фруктах. Интернет заполнился тревожными фотографиями. В одно время полиция занималась расследованием более 100 сообщений о «зараженных иглой» фруктах и ягодах, а всего было зарегестрировано 230 подобных обрщений.
Позже выяснилось, что практически все заявления оказались ложными или инсценированными. Подростки и взрослые, желавшие внимания, сами втыкали иглы в ягоды, фотографировали их и выкладывали в соцсети для хайпа.
В конечном итоге, крупнейшие сети супермаркетов Woolworths и Coles убрали клубнику с полок по всей стране, другие обязались принимать обратно ягоды и возвращать деньги покупателям. Продажи рухнули практически до нуля. Экономический ущерб для отрасли был огромным.
Ситуация зашла так далеко, что правительство экстренно ужесточило законодательство, приравняв преднамеренную порчу продуктов к тяжкому преступлению с серьёзным тюремным сроком. Несмотря на регулярные заявления полиции, что подавляющее большинство случаев — это фейки, паника не спадала. Один-единственный акт мести превратился в ощущение «национальной угрозы» исключительно благодаря информационному шуму и цепной реакции в соцсетях.
Совсем иной, но не менее показательный пример того, как постправда превратила обычную экономическую меру в глобальную «страшилку»:
В 2011 году правительство Дании ввело налог на продукты с высоким содержанием насыщенных жиров. Это был так называемый «налог Пигу» — экономический инструмент, призванный снизить потребление вредных продуктов и уменьшить нагрузку на систему здравоохранения. Однако международные таблоиды быстро превратили эту меру в сенсацию под броским названием «Fat Tax», то есть «налог на жир».
Заголовки в The Sun, Daily Mail и других изданиях рисовали картину тоталитарного государства, которое лезет гражданам в тарелку, штрафует за масло, сыр и бургеры и диктует, что можно, а что нельзя есть. Реальные проблемы, такие как расчет жира в каждом продукте, рост цен и потеря конкурентоспособности датских производителей отошли на второй план.
Налог просуществовал всего 15 месяцев и был отменён в ноябре 2012 года — он оказался слишком сложным и дорогим в администрировании: производителям приходилось высчитывать точный вес жира в каждом ингредиенте, что создало нагрузку на бизнес и привело к росту цен выше ожидаемого.
Однако в общественном сознании закрепилась совсем другая, яркая и простая версия: «Дания попыталась запретить жирное — и потерпела полный крах». Этот миф до сих пор используют как аргумент против любых попыток регулировать питание в других странах.
Все эти истории объединяет одно: эмоция оказалась сильнее факта. Постправда не отменяет реальность — она просто делает её менее заметной и менее привлекательной для читателя. В такой среде задача журналиста становится сложнее. Недостаточно просто сообщить правду. Важно сделать её не просто понятной, но и поместить в правильный контекст, сделав видимой для каждого.
Аршак АРШАКЯН
РАУ, магистратура, 1-й курс
Изображение сгенерировано с помощью искусственного интеллекта
