«Чтобы знать, что произойдет, необходимо знать, что уже произошло».
Никколо Макиавелли, флорентийский мыслитель и государственный деятель эпохи Возрождения.
Выборы завершились, однако точка в споре об их результатах так и не поставлена. Восьмой созыв Национального собрания, открывший законодательный путь к вступлению Армении в ЕС, стал частью истории, следующую страницу которой предстоит написать девятому. Из ведущих мировых столиц уже прозвучали поздравления и не менее красноречивые «непоздравления». Партийные избранники еще не успели устроиться в своих креслах, как с парламентской трибуны хлынул уже привычный для общества поток взаимных обвинений и оскорблений. Власть, между тем, риторикой не ограничилась и привела в действие административно-правовую машину. Новый политический цикл только начинается, но настоящее уже настолько напоминает прошлое, что невозможно не задуматься о будущем.
От преобразований к самосохранению власти
Французская революция впервые в европейской истории вывела массы на политическую арену в качестве источника власти. Однако лидеры, пришедшие к власти благодаря массовой мобилизации, вскоре столкнулись с двойственным последствием революции. С одной стороны, новая власть обосновывала свою легитимность непосредственной волей народа; с другой — дальнейшее участие мобилизованного общества в политике угрожало устойчивости нового порядка. Универсализм революционных целей и стремление преобразовать мир уступили место политике сохранения государства и самого режима. Столкнувшись с ограниченностью ресурсов и трудностями реализации провозглашенных целей, революционная власть перешла от логики преобразования к политике минимизации потерь. Поэтому новая элита ограничила участие масс в политике и сосредоточила принятие решений в руках узкого круга представителей нового правящего центра. В основе этой закономерности лежит следующая логика: власть, рожденная улицей, со временем начинает видеть в общественной активности и политической конкуренции не источники легитимности, а угрозу собственному существованию и препятствие для реализации избранного курса.
Читайте также
Трансформация логики власти отражается и на внешней политике. Постреволюционная ситуация требует переговоров и взаимодействия не только с союзниками, но и внешними врагами. Для этого формируется автономная от общества система межэлитных связей, в рамках которой односторонние уступки становятся основным средством предотвращения новых национальных катастроф и одновременно важнейшим фактором внутриполитической стабилизации власти.
В постреволюционной Армении проявились все перечисленные тенденции: постепенное ограничение политического участия масс, сверхцентрализация принятия решений и переориентация внешней политики на минимизацию потерь. После сдачи Арцаха они стали более выраженными и сложились в единую систему. В условиях отсутствия действенной союзнической поддержки взаимодействие с внешними противниками стало для власти единственным способом минимизации угроз безопасности страны. В этих целях правительство обусловило собственное выживание с урегулированием отношений с Азербайджаном и Турцией и сближением с Западом. Поэтому несогласие с внешнеполитическим курсом из допустимого проявления политического инакомыслия превратилось в угрозу реализации правительственной стратегии и сохранению у власти действующей политической группы. В результате оппоненты перестали восприниматься как легитимные участники политической конкуренции и превратились в препятствия, подлежащие нейтрализации. Так начался процесс дезинтеграции политического класса Армении.
Дезинтеграция политического класса
Политический класс — это совокупность деятелей, партий, групп и институтов, которые осуществляют государственную власть, претендуют на нее либо способны влиять на принятие государственных решений и формирование стратегического курса страны.
Дезинтеграция политического класса — это разрушение общего политического пространства, в результает чего соперничающие силы утрачивают способность признавать друг друга законными участниками политического процесса, соблюдать установленные правила и разрешать принципиальные разногласия в рамках национальных институтов. Основными проявлениями дезинтеграции являются взаимная практика делегитимации соперников, избирательное использование судебно-правовых механизмов для ограничения их участия, замещение политической конкуренции административным контролем, отказ от согласования стратегических вопросов, а также опора внутриполитических сил на поддержку конкурирующих внешних центров политического влияния. В результате разрушается не только внутренняя целостность политического класса, но и общее институциональное пространство, в рамках которого возможно контролировать власть и разрешать политические разногласия, не превращая государственные институты в инструменты политической борьбы и не отклоняя их от выполнения правовых функций.
Геополитизация внутриполитического раскола
После сдачи Арцаха в 2023 году и начала пересмотра внешнеполитического курса разделение внутри политического класса переросло в идеологический и геополитический раскол. В центре разногласий находились причины национальной катастрофы 2020–2023 годов, миссия армянской государственности, отношения с Россией и Западом, цена урегулирования отношений с Азербайджаном и Турцией, а также роль Армянской Апостольской Церкви как хранителя национальной идентичности.
Правительство связало будущее страны с западной ориентацией и европейской интеграцией, тогда как влиятельные оппозиционные силы выступили за сохранение союзнических отношений с Россией и евразийской ориентации страны, рассматривая европейское направление не как альтернативу евразийскому, а как дополняющий его компонент.
Поляризация внутриполитических позиций вокруг конкурирующих внешних центров силы радикально изменила характер раскола внутри политического класса. Внутриполитическое противостояние в Армении стало составной частью борьбы за влияние на Южном Кавказе, а противоборствующие стороны начали рассматривать друг друга как субъектов, обслуживающих интересы внешних сил. Углубление взаимной делегитимации привело к тому, что внешняя политика перестала восприниматься как вопрос национального выбора, по которому могут существовать различные, но в равной степени легитимные позиции.
После осспариваемых результатов парламентских выборов 2026г. административно-правовое давление на наиболее влиятельные оппозиционные центры усилилось и приобрело системный характер. Само наличие уголовных обвинений еще не является доказательством их политической мотивированности. Однако масштабы, время, направленность и политические последствия уголовных преследований позволяют предположить, что правоприменение служит прежде всего реконфигурации политического поля — устранению лидеров, способных мобилизовать значительные группы избирателей, и нейтрализации партий, которые, хотя и сохраняют формальное присутствие, утрачивают возможность реально влиять на принятие решений.
В этих условиях сохранение формальных признаков политической конкуренции маскирует фактическое вытеснение наиболее влиятельных оппозиционных сил из реальной политической борьбы, вследствие чего они оказываются перед выбором из трех возможных сценариев: 1) принять установленные властью пределы допустимого; 2) сохранить формальное парламентское присутствие в роли легального, но политически нейтрализованного оппонента; 3) уйти из институциональной политики. Во втором случае оппозиция играет роль муляжа отсутствующего конкурентного порядка: ее формальное присутствие поддерживает иллюзию политического плюрализма, однако не обеспечивает ни реальной конкуренции, ни возможности влиять на принимаемые решения. Одновременно это присутствие продолжает служить инструментом консолидации сторонников правительства вокруг угрозы возвращения «бывших» и их сторонников. При реализации такого сценария может воспроизвестись модель Национального собрания 8-го созыва, при которой присутствие оппозиции не обеспечивало ей ни существенного влияния на принятие решений, ни эффективного парламентского контроля над властью.
Последствия дезинтеграции
Дезинтеграция политического класса исключает согласие относительно правил политической борьбы и пределов осуществления власти, порождая четыре взаимосвязанных последствия.
Первое — фактическое устранение политической конкуренции. Политика становится исключительно персонализированной, а формирование и смена власти происходят либо посредством административно управляемых выборов, либо в результате внеинституционального перелома.
Второе — дальнейшее ослабление верховенства закона. Когда правоприменение следует линии политического размежевания между сторонниками и противниками правительства, право превращается из беспристрастного регулятора в инструмент политической борьбы, вследствие чего даже юридически обоснованные решения утрачивают общественное доверие.
Третье — ослабление контроля над властью. В условиях парламентской республики политически нейтрализованная оппозиция утрачивает способность осуществлять парламентский контроль, тогда как зависимые от исполнительной власти судебные, правоохранительные и контрольные органы перестают выступать самостоятельными ограничителями ее полномочий.
Четвертое — разрушение среды для согласования стратегических вопросов. Решения, принимаемые одной политической группой при исключении других значимых сил, сохраняют устойчивость лишь до очередного политического перелома и потому не могут формировать основы долгосрочной государственности.
Совокупным результатом этих процессов становятся утрата доверия к национальным институтам и опасный рост внешнего влияния. Как власть, так и оппозиция стремятся обрести опору за пределами страны, превращая внешнюю поддержку в главный ресурс внутриполитической борьбы.
Вместо заключения
Поскольку формирование новой внутренней и внешней конфигурации далеко от завершения, дальнейшая траектория политического развития Армении и, в частности, перспективы восстановления ее политического класса будут зависеть не только от характера и динамики внутренних процессов, но и от изменений внешней среды. Пока Запад рассматривает Армению в контексте геополитического противостояния с Россией и переустройства Южного Кавказа, реализация прозападного внешнеполитического курса действующего правительства имеет для Брюсселя и Вашингтона большее значение, чем состояние политической конкуренции внутри страны. Поэтому будущее политической системы Армении во многом определится архитектуры европейской безопасности. От ее характера и контуров будет зависеть, останется ли политическое поле страны пространством геополитического противостояния или получит возможность вернуться к внутренней конкуренции, основанной на верховенстве закона и взаимном признании политических сил. Ждать придется долго: предпосылок для иной перспективы пока не просматривается.
Армен МАРТИРОСЯН
Депутат Верховного Совета и Национального Собрания РА (1990-99гг.)
Чрезвычайный и полномочный посол РА
Иллюстрация создана с помощью технологий ИИ
Газета «Аравот»
01.09.2026
