Протесты вспыхнули в Азербайджане после того, как 21 сентября 2026 года Кабинет министров утвердил новые правила о школьной форме, запретив одежду, которая «противоречит принципу светскости в образовании». Хотя хиджаб в решении не упоминается, 12 октября школы начали применять эти правила, не допуская на занятия учениц в хиджабах. Отдельным решением кабинета от 6 октября то же требование было распространено на учителей, и вскоре после этого учителям в Баку и Сумгаите предписали снять платки.
Вскоре после начала протестов, по мере того как видео акций расходилось по сети, доступ к Instagram и TikTok, а также, по имеющимся данным, к X был ограничен для пользователей в Азербайджане. Появились сообщения о том, что в ходе протестов против ограничений в азербайджанском селе Нардаран — населенном пункте под Баку, известном своим религиозным консерватизмом, — были задержаны 88 человек.
Однако реакция властей говорит о том, что дело не только в школьной форме или принципе светскости. В эфире 12 октября азербайджанское государственное телевидение «AzTV» заявило: «Государство будет пресекать любые попытки тех, кто хочет смешать арабо-персидские ценности с этой идентичностью, то есть пытается уже со школьных лет изменить и исказить мировоззрение наших малолетних детей».
Показательна сама риторика. Представив хиджаб как вторжение «арабско-персидских ценностей», власти превратили спор о религиозном самовыражении в вопрос национальной идентичности и иностранного влияния. Иными словами, проблема выходит далеко за рамки того, что разрешено носить ученикам и учителям. Она ставит куда более серьезный вопрос: почему Алиев решил искусственно спровоцировать это противостояние именно сейчас и какие геополитические расчеты могут за этим стоять?
Читайте также
Эти противоречия не остались незамеченными протестующими. В широко распространившемся видеоролике женщина в традиционной мусульманской одежде ссылается на наследие Гейдара Алиева, утверждая, что и он, и его сын поддерживали образование девочек: «И Ильхам Алиев, и великий лидер Гейдар Алиев […] говорили, что девочки тоже должны получать образование. Образование — это свободное право. Ни в одной статье нашей Конституции нет никакого запрета на хиджаб».
Использование религиозного консерватизма в качестве политической угрозы — не новость для режима Алиева. На протяжении многих лет режим спекулировал на образе радикального ислама, представляя себя гарантом светского характера азербайджанской государственности и одновременно оправдывая с помощью этого нарратива всё более авторитарные методы правления. В 2019 году азербайджанский исследователь Мурад Исмаилов писал: «Постоянно закрепляя представление об исламе как о непосредственной угрозе стабильности и светскому характеру азербайджанской государственности и позиционируя себя — в глазах «либерального», «демократического» Запада и секуляризованного населения внутри страны — как единственную силу, способную отвести исламскую угрозу, правящая элита использовала карту радикального исламизма для оправдания своего все более антилиберального режима и авторитарных практик».
Примечательно, что в октябре 2026 года обновленный список политических заключенных, составленный союзом «За свободу политзаключенных Азербайджана», включал 322 человека. Согласно списку, 178 из 322 человек, то есть более 55%, отнесены к категории «верующих» — это наглядно показывает, какое место религиозная идентичность занимает в общей картине политических заключенных Азербайджана.
Около 16 лет назад одно из крупнейших противостояний между режимом Алиева и людьми, которых считали исламистами, произошло в Нардаране. Проблема берет начало в декабре 2010 года, когда министр образования Азербайджана объявил об ограничениях на ношение хиджаба в общеобразовательных школах. Это вызвало волну протестов по всей стране, в том числе в религиозно-консервативном поселке Нардаран. Сотни жителей вышли на акцию протеста, требуя права носить головной платок, а после последовавших в 2011 и 2012 годах демонстраций их участники подверглись арестам и уголовному преследованию.
Таким образом, протесты в Нардаране показали, что ограничения на ношение хиджаба не были новым явлением, а являлись частью многолетней государственной политики, неоднократно приводившей к столкновению религиозной свободы с властной интерпретацией светскости.
Новым в нынешней вспышке конфликта вокруг хиджаба стало то, что протестующими были в основном учительницы и школьницы. Некоторые даже записали видео с обращением к вице-президенту и первой леди Мехрибан Алиевой с просьбой поддержать их право на образование.
Напряжение за фасадом союза «одна нация — два государства»
Недавний конфликт вокруг хиджаба придал новое измерение все более заметной напряженности между Азербайджаном и Турцией. Хотя их отношения часто описывают формулой «одна нация — два государства», публичные разногласия между двумя странами становится все труднее игнорировать.
Трения обозначились еще в сентябре, когда делегации почти 70 стран покинули зал Генеральной Ассамблеи ООН или оставили свои места пустыми, как только премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху начал выступление. Азербайджанская делегация, однако, осталась в зале. Это вызвало широкое недовольство, особенно среди турецких пользователей X. В ответ Временная комиссия Милли Меджлиса Азербайджана по противодействию иностранному вмешательству и гибридным угрозам заявила, что эта кампания была направлена на подрыв дружественных отношений между Азербайджаном и Турцией с помощью таргетированной рекламы, а также реальных и фейковых аккаунтов в социальных сетях.
Конфликт вокруг хиджаба добавил к этому спору еще один пласт. Резкая реакция Турции на ограничения вылилась в демонстрации против Алиева в Анкаре, а один азербайджанский депутат еще сильнее накалил страсти, заявив, что «Ильхам Алиев — политический преемник не только Гейдара Алиева, но и Мустафы Кемаля Ататюрка». Подобная апелляция к наследию Ататюрка выглядела особенно вызывающе с учетом того, что оно значит для Турции.
Таким образом, это было лишь началом гораздо более широкой и значимой публичной полемики между двумя государствами региона, которых связывают глубокие политические, военные, экономические, исторические и культурные узы. Фактически они оформили свой военный союз, подписав 15 июня 2021 года, вскоре после Арцахской войны 2020 года, «Шушинскую декларацию о союзнических отношениях между Азербайджанской Республикой и Турецкой Республикой». Однако за последние пять-шесть лет Алиев все настойчивее стремится позиционировать себя как самостоятельную региональную державу, демонстрируя готовность к шагам, которые Турция может и не приветствовать.
Одним из ключевых факторов роста его амбиций стали успехи в Нагорном Карабахе, в том числе исход войны 2020 года и военное наступление 2023 года, которое после девятимесячной блокады привело к этнической чистке армянского населения. Поскольку Азербайджан не понёс существенной ответственности за свои действия, в том числе со стороны Армении, Алиев видит возможность максимально использовать эти достижения как во внутренней политике, так и во внешних отношениях.
Именно здесь отношения становятся ещё более сложными. Значительной частью своих военных успехов Алиев обязан поддержке двух ключевых игроков — Турции и Израиля. Однако, стремясь расширить региональное влияние Азербайджана, он может оказаться перед необходимостью лавировать между конкурирующими интересами этих двух сторон.
Не секрет, что во время войны 2020 года турецкие офицеры играли существенную роль в структуре азербайджанского военного командования. Начальник Генерального штаба Вооружённых сил Азербайджана, первый заместитель министра обороны Наджмеддин Садыгов внезапно «исчез» из публичного поля, тогда как турецкие офицеры, в частности два генерала — командующий 3-й армией генерал-лейтенант Шереф Онгай и командующий Командованием сил специального назначения генерал-майор Бахтияр Эрсай, согласно сообщениям, взяли на себя ключевые командные функции, фактически заменив его.
Сам Алиев в своих выступлениях открыто признавал участие Турции, неоднократно выражая огромную благодарность Анкаре за существенную помощь. Хотя последние шесть лет он присваивает себе итоги Арцахской войны 2020 года, представляя их как свое личное достижение, в 2021 году он публично признал, что «Турция оказала нам всестороннюю поддержку, не только ударными беспилотниками…».
Более того, 10 декабря 2020 года президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган стоял рядом с Алиевым на так называемом «Параде Победы», посвященном итогам 44-дневной войны против Нагорного Карабаха. В своей речи Эрдоган даже упомянул имена деятелей, причастных к организации Геноцида армян в Османской империи, заявив: «Сегодня — день, когда возрадуются души Нури-паши, Энвер-паши и отважных воинов Кавказской исламской армии…». Так оба лидера публично разделили политическую символику и вместе праздновали провозглашенную победу в войне 2020 года.
Однако в последнее время Алиев все неохотнее принимает помощь от Турции или других государств — и все неохотнее признает масштаб полученной от них помощи. «У каждого, так сказать, за спиной стоит мощный покровитель. У некоторых — даже несколько. А мы были одни», — отметил он 2 октября, выступая на 8-м съезде партии «Новый Азербайджан».
Отрицая роль Турции, Алиев пытается закрепить вполне расчётную логику: сегодня отказ признавать внешнюю поддержку и помощь может стать для него способом избежать той цены, которую завтра могут потребовать от Азербайджана те, кто ему помогал, когда захотят получить что-то взамен, будь то политические уступки или военное вовлечение. Этот расчёт становится понятнее, если рассматривать его в более широком региональном контексте, особенно на фоне растущих амбиций Израиля на Южном Кавказе и его атак на Иран.
Между двумя стратегическими покровителями: Израиль, Турция и расчеты Алиева
Израиль — важный стратегический партнер Азербайджана, особенно со времени Арцахской войны 2020 года, когда он оказал Баку существенную военную и политическую помощь. Как отмечает тбилисский эксперт по вопросам обороны и безопасности Евгений Коган, война подчеркнула для Баку важность азербайджано-израильских отношений. Израиль зарекомендовал себя надежным поставщиком современного вооружения даже в разгар боевых действий. Помимо поставок оружия, компания Elta Systems, дочерняя структура Israel Aerospace Industries, провела цифровое картографирование Карабаха, помогая азербайджанским войскам в ходе боевых операций:
Разумеется, столь масштабная помощь не была просто жестом доброй воли. У Израиля были собственные стратегические расчеты. Как отмечает в интервью Ближневосточному центру Карнеги научный сотрудник Института прикладных политических исследований (APRI Armenia) Сергей Мелконян, Израиль получил доступ к «иранской границе и к сильному союзнику на этой границе, которого он может использовать для давления на Тегеран».
В 2020 году Турция и Израиль, несмотря на конкурирующие региональные амбиции, без особого труда одновременно поддерживали Азербайджан. Их интересы совпадали в том, что касалось Баку. Однако по мере обострения напряженности между двумя странами эта конфигурация, возможно, становится все более сложной. Израильские официальные лица и другие публичные фигуры все чаще выступают с предупреждениями в адрес Турции: так, министр по делам диаспоры Амихай Шикли, член партии Нетаньяху «Ликуд» заявил в телеинтервью: «После Ирана следующей должна стать [Турция]…».
Таким образом, на этом фоне у Анкары мало причин приветствовать дальнейшую эскалацию ситуации вокруг Ирана, особенно учитывая, что Израиль открыто намекает на то, что Турция может стать его следующей целью. Рано или поздно от Азербайджана могут потребовать определиться между двумя ключевыми стратегическими покровителями, чего Алиев, очевидно, предпочёл бы избежать.
Между тем напряженность между Баку и Анкарой вокруг хиджаба продолжала развиваться. Президент Турции Эрдоган уволил своего главного советника Октая Сарала, публично критиковавшего Азербайджан, и даже позвонил Алиеву, по всей видимости пытаясь разрядить обстановку. Тем не менее Алиев в итоге отказался ехать в Анкару на 13-й саммит Организации тюркских государств (ОТГ).
За всю историю саммитов ОТГ Алиев лишь однажды не присутствовал на них лично — в 2012 году. В последующие 14 лет он не пропустил ни одного саммита. Поэтому его нынешнее решение не приезжать — на фоне нарастающей публичной напряженности с Турцией и усиливающихся трений между Анкарой и Тель-Авивом — трудно было списать на рутину. Его можно было расценить как демонстративный сигнал: Алиев больше не готов подстраиваться под ближайшего союзника своей страны.
Близкое к азербайджанским властям агентство APA предложило собственное объяснение, отвечая на вопрос, почему Алиев не поехал в Турцию. В своем комментарии агентство назвало критику в адрес Азербайджана в Турции «необоснованной и гнусной кампанией», утверждая, что спор начался задолго до скандала с хиджабом и был обусловлен прежде всего сотрудничеством Азербайджана с Израилем:
«Азербайджан ожидал этой атаки от Ирана, а получил удар в наихудшей форме от Турции — страны, которую называет «братом». Нанесли этот удар правящая ПСР и ее союзники — исламистские группы нурджу».
Это объяснение весьма показательно. Прямо указывая на азербайджано-израильское сотрудничество как на одну из основных причин разногласий, издание даёт понять, что напряжённость в отношениях с Турцией выходит далеко за рамки спора вокруг хиджаба. Кроме того, это свидетельствует о растущем дискомфорте Баку в связи с критикой со стороны страны, которую Азербайджан долгое время считал своим близким союзником.
Несмотря на решение Алиева пропустить саммит ОТГ, 8 ноября Эрдоган приехал к нему в Нагорный Карабах. В ходе визита Эрдоган подчеркнул, что «освобождение Карабаха — предмет гордости всего тюркского мира. Победа, одержанная в Карабахе, золотыми буквами вписана в историю тюркского мира и в нашу общую историю».
Это противоречие весьма показательно. Несмотря на то что напряжённость между двумя странами становится всё более очевидной, Эрдоган вновь представил политические и военные достижения в Нагорном Карабахе как общую победу всего тюркского мира, подчеркнув братские отношения двух государств и особую роль Турции в успехах Алиева — роль, значение которой Алиев в последнее время пытается преуменьшить.
Заключение: внутренний спор с региональными последствиями
Именно здесь начинаем понимать, почему вопрос хиджаба стал лишь предлогом для обострения напряжённости и обмена взаимными обвинениями. Если первоначально Турция резкими заявлениями пыталась напомнить Алиеву о пределах дозволенного и продемонстрировать его уязвимость, то впоследствии, похоже, пошла на уступки, чтобы разрядить ситуацию, даже ценой отставки нескольких чиновников. Алиев же, со своей стороны, похоже, решил продемонстрировать собственный политический вес и амбиции войти в число крупных региональных держав, доказав, что может позволить себе противостоять Эрдогану, не подвергая риску более широкие двусторонние отношения.
Тем не менее было бы преждевременно трактовать эти события как свидетельство фундаментального разрыва между двумя странами. Их отношения глубоко укоренены в политических, военных, экономических и культурных связях, которые выходят далеко за рамки нынешнего спора. Как однажды сказал Марк Твен: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены». То же самое можно сказать и о громком обострении отношений между этими двумя самопровозглашёнными «братскими» государствами.
Подводя итог, из конфликта вокруг хиджаба в Азербайджане можно сделать два основных вывода.
Во-первых, Алиев, возможно, пытается создать внутреннего врага там, где его на самом деле нет. Поскольку в стране нет сколько-нибудь серьёзной оппозиции или оппозиционного лидера, способного свободно бросить вызов его власти, подобные режимы зачастую нуждаются в создании иллюзии постоянного противостояния, чтобы удерживать общество под контролем. Вопрос хиджаба может служить этой цели, причём с незначительными политическими рисками для Алиева, поскольку азербайджанское общество в целом носит светский характер. В отсутствие чётких лидеров или организаторов протестные акции, скорее всего, утратят свою динамику. Собственно, демонстрации уже прекратились.
Во-вторых, этот спор следует рассматривать в более широком региональном и геополитическом контексте. Алиев, похоже, стремится укрепить свои позиции в качестве крупного регионального игрока, одновременно избегая необходимости выбирать между Израилем и Турцией, особенно на фоне растущей напряжённости вокруг Ирана. Последствия могут выйти далеко за пределы Азербайджана, повлияв на региональный баланс сил, а следовательно, и на отношения Армении с Азербайджаном и Турцией.
Оригинал статьи опубликован на сайте EVN Report.
Автор: кандидат исторических наук, эксперт по Азербайджану Татев Айрапетян.