Суть музыки заключается не в самих звуках, а в ощущении сил напряжения и стремления, действующих внутри них и между ними. С этой мыслью немецкого музыковеда Эрнста Курта, высказанной около века назад, вероятно, согласится большинство музыкантов.
Это действительно так. Но связать звук А со звуком Б, фрагмент А с фрагментом Б возможно лишь тогда, когда музыка звучит: глядя на ноты, этого не понять. Однако и самого звучания недостаточно — музыкант-исполнитель должен это почувствовать, понять, осознать и передать нам. А такие связи, если воспользоваться языком Курта, эти напряжения и стремления (Spannung, Strebung) не исчисляются единицами или десятками. Если речь идёт о высокохудожественных произведениях, они бесконечны.
Именно такие мысли возникли у меня после недавнего концерта Светланы Навасардян в концертном зале «Арно Бабаджанян». Пианистка уже не впервые выступает с этой программой (Моцарт, Шопен), но поскольку внутренние связи, «линии», скрытые в глубине произведений двух гениальных композиторов, неисчерпаемы, неисчерпаемы также и открытия нашей выдающейся пианистки.
Как тут не вспомнить слова другого выдающегося пианиста — Артуро Бенедетти Микеланджели — о том, что он приступает к работе над произведением, которое уже исполнял множество раз, так, словно видит его впервые.
Читайте также
Возьмём хотя бы Двенадцать вариаций Моцарта на французскую песню «Ah! vous dirai-je, Maman», которыми Навасардян завершает первую часть концерта. Простенькая мелодия, которая сегодня звучит на каждом шагу с разными словами, в руках Моцарта превращается в сверкающий бриллиант. Но на этот бриллиант можно направлять свет с разных сторон. Именно это и делает пианистка — каждый раз открывая для нас новые лучи света.
Или ля-минорный вальс Шопена (Op. 34 No. 2), который начинается с «пустой» квинты в левой руке, тем самым словно давая понять слушателю, что не стоит ожидать обычного салонного вальса. (Хотя и в рамках этого жанра Шопен чрезвычайно разнообразен по содержанию своих высказываний).
С какой стороны представить этот вальс — как ноктюрн? Как элегию? Светлана Навасардян поднимается над этими жанровыми рамками и, учитывая их, создаёт нечто новое — явление, не имеющее названия.
Так можно было бы рассказать обо всех произведениях, прозвучавших на концерте. Но, конечно, рассказом этого не передать — это нужно услышать.
Я хочу сказать, что Светлана Навасардян — не просто пианистка и даже не только музыкант. Своими исполнениями она создаёт своего рода магию, которая стоит выше самого понятия «пианизм» — как в его отрицательном, так и даже в положительном смысле.
И ещё одно. Исполнения пианистки настолько свежи, настолько наполнены юношеской энергией, что говорить о её возрасте просто бессмысленно.
Арам АБРАМЯН
Газета «Аравот»
22.07.2026
