Euneighbourseast.eu. Каждая дискуссия о восстановлении Украины, по сути, сводится к важному вопросу: кто это будет делать? Согласно данным ЮНИСЕФ и Министерства молодежи Украины, с 2022 года страну покинули около 1,7 млн молодых людей, сотни тысяч защищают ее на передовой. Еще примерно два миллиона относятся к категории NEET (не учатся, не работают и не проходят профессиональную подготовку).
В настоящее время правительство стремится заручиться поддержкой своих международных партнеров, в первую очередь ЕС, чтобы дать этому поколению прочную основу для мирного будущего. Когда война наконец завершится – когда бы и как бы она ни закончилась – молодые люди должны получить доступ к качественному образованию и возможность найти достойную работу на рынке труда, который, несмотря на вторжение, продемонстрировал удивительную устойчивость.
Эти вопросы активно обсуждались на Конференции по восстановлению Украины, которая прошла 25 июня этого года в Гданьске. Одну из панельных дискуссий провел Андреас Шлейхер из ОЭСР. В ней также приняли участие Пилви Торсти, глава Европейского фонда образования (ЕФО/ETF) и дипломаты из Польши, Украины и Японии. Участники подчеркивали, что образование занимает центральное место в процессе восстановления.
Однако наиболее убедительно этот аргумент изложили молодые украинка и украинец, чьи истории отражают выбор, стоящий перед целым поколением. Эта дискуссия состоялась в ходе отдельного семинара в Гданьске, в котором также приняла участие Пилви Торсти.
Читайте также
Украинские участники продемонстрировали две разные, взаимосвязанные точки зрения украинской молодежи. С одной стороны, тех, кто находится за пределами Украины, как 17-летняя Анастасия, основавшая в Кракове НПО для поддержки украинской молодежи как на родине, так и в изгнании. А с другой стороны тех, кто никогда не уезжал, как 22-летний Руслан, ветеран нынешней войны. Его рассказ о возвращении к гражданской жизни придал по-настоящему человеческое измерение несколько избитому термину «стойкость».
Еврокомиссар Марта Кос во время церемонии подписания в Amber Expo 25 июня 2026 года в Гданьске, Польша. Фото: Пётр Матусевич / Европейская комиссия
Однако стойкость — это не только личное качество. Для Украины это еще и экономическая необходимость, в связи с которой возникает практический вопрос. Какого вида занятость на самом деле понадобится стране? Очертания будущего рынка труда Украины уже просматриваются. По данным ежеквартального опроса предприятий, проводимого Национальным банком Украины, половина украинских компаний заявляет, что нехватка рабочей силы сдерживает развитие их бизнеса. А первый долгосрочный прогноз рынка труда, опубликованный правительством в этом году, показывает, что к 2036 году экономике потребуется около 2,6 млн новых работников.
В центре этого прогноза – восстановление страны: спрос на рабочих строительных специальностей может увеличиться более чем вдвое — с примерно 520 тысяч в 2025 году до более чем 1,2 млн. Потребуются также инженеры, архитекторы, врачи, реабилитологи и психологи. Причем последние две категории напоминают о том, что восстановление страны означает также восстановление численности ее населения.
Отстроить страну заново не так-то просто. Международное энергетическое агентство (МЭА) отмечает, что рабочая сила в Украине сократилась вчетверо из-за призыва на военную службу или вынужденного переселения. При этом дефицит кадров в некоторых строительных компаниях достигает 40%. Прогнозируемый дефицит квалифицированных работников составит более 500 тысяч человек, поскольку страна восстанавливает свою энергосистему и модернизирует жилой фонд в соответствии со стандартами ЕС. Далее идут учителя, специалисты в области цифровых технологий, юристы и государственные служащие, которым придется освоить стандарты ЕС по мере продвижения процесса вступления. Рабочие места будут. А вот будут ли достаточно молодых людей и получат ли они надлежащую подготовку — это уже другой вопрос.
Именно для устранения этого пробела и была разработана «Гарантия для молодежи ЕС». Согласно этой инициативе, что государства-члены ЕС обязуются предложить каждому молодому человеку качественную работу, продолжение образования, ученичество или стажировку в течение четырех месяцев после окончания школы или с момента потери работы.
«Для меня программа «Гарантия для молодежи» — это не просто занятость и профессиональное обучение для молодых людей. Речь идет об интеграции в ЕС: это наш шанс продемонстрировать, что мы способны идти по этому пути. Будут трудности, возможно, и неудачи, но это наше будущее», — сказала Дарья Андрюнина, директор Департамента международного сотрудничества Государственной службы занятости.
Директор ЕФО Пилви Торсти была одним из инициаторов запуска этой программы в Финляндии еще в 2013 году, то есть до того как она превратилась в общеевропейскую программу, а теперь — и в обязательное условие для стран-кандидатов на вступление, таких как Украина, Молдова и государства Западных Балкан.
Завершая свое выступление на панельной дискуссии, Торсти, которая в период с 2013 по 2023 год занимала должность государственного секретаря в трех различных министерствах Финляндии, высказалась прямо: «Каждый раз, когда молодым людям говорят, что они — будущее, они должны отвечать: „На самом деле мы — настоящее. Действовать надо прямо сейчас“».
Анастасия и Руслан согласились бы с этим утверждением, как и Юлиан Крицак и Елена Подобед-Франковская, два молодых деятеля украинского гражданского общества.
Юлиан Крицак. Фото: Андреа Брашайко/OBCT
Крицак – соучредитель НПО «3,5%», базирующейся в мультикультурном регионе Закарпатье. В названии организации отражена теория, согласно которой, если активное меньшинство достигает 3,5%, то оно может реально повлиять на изменения в обществе.
Подобед-Франковская – исполнительный директор Национальной украинской молодежной ассоциации (NUMO) — организации, объединяющей под своей эгидой молодежные ассоциации страны. Те, кто следит за событиями в Украине, вспомнят ее по знаменитому документальному фильму Евгения Афинеевского «Зима в огне», в котором запечатлены протесты Евромайдана, известные в Украине как «Революция достоинства».
Елена была одной из сотен тысяч молодых украинцев, которые уже в 2013 году вышли на площадь. Она напоминает нам, что до этого «в Украине не существовало никаких рамок для молодежной политики, кроме старых советских догм», таких как «Юные пионеры» или «Комсомол» — пережитков мира, которого больше не существует.
За последнее десятилетие ситуация улучшилась. Но, как вспоминает Елена, на международных семинарах она часто сталкивается с тем, что «европейские коллеги полагают, будто Украина имеет почти столетний опыт в области молодежной политики, как и некоторые европейские государства, тогда как на самом деле речь идет всего лишь о десяти годах».
«Наша главная задача — расширить молодежную инфраструктуру, чтобы эти меры действительно работали», – уточняет Елена.
К этому добавляется непосредственное воздействие самой войны. Согласно исследованию Британского совета, проведенному в ноябре 2024 года, молодые украинцы, как правило, вообще избегают долгосрочного планирования, редко заглядывают дальше ближайшего месяца, а их надежды на будущее остаются заложниками исхода продолжающейся войны.
Наряду с этим растет как физический, так и психологический разрыв – во многом подпитываемый социальными сетями – между оставшейся молодежью и теми, кто решил покинуть страну.
«Я понимаю разочарование, которые некоторые испытывают по отношению к тем, кто решил уехать, – говорит Юлиан, который в свои 28 лет ни разу не задумывался о том, чтобы покинуть Закарпатье. – Иногда это даже работает на уровне подсознания и укрепляет тебя в решимости остаться. Но я не вижу открытой враждебности и не думаю, что этот раскол обострится после войны. Если только какая-то политическая сила не попытается искусственно использовать это разделение в своих интересах».
Елена Подобед-Франковская. Фото: Национальная украинская молодёжная ассоциация (НУМО)
В результате войны миллионы украинцев, в том числе значительная часть молодежи, сейчас живут за границей. «Многие из нас ждут, когда эти украинцы вернутся, — говорит Елена, — но я не думаю, что большинство из них придут обратно, какими бы ни были надежды украинского общества и правительства. Украинцы очень легко адаптируются за границей и стали ценным ресурсом для принимающих их стран. К сожалению, я не вижу никаких системных усилий со стороны государства в отношении украинской диаспоры [которая сама по себе раздроблена – прим. ред.]. А это должно становиться всё более приоритетной задачей».
Одна из главных задач Украины с 2014 года (но в ещё большей степени после начала полномасштабного вторжения России и официального начала переговоров о вступлении в ЕС) – это сделать так, чтобы реформы стали ощутимыми для населения, измотанного годами сопротивления.
«Европейская интеграция обретает смысл не тогда, когда принимаются законы, а тогда, когда молодые люди видят для себя новые возможности в собственной стране. Наша задача — не убеждать молодых украинцев остаться или вернуться, а создать условия, при которых они сами захотят это сделать. Инвестируя в образование, профессиональные навыки и качественную занятость, мы инвестируем в поколение, которое возглавит восстановление Украины и укрепит её позиции в ЕС», – говорит Дарья Андрюнина.
Как известно, в 2022 году украинское правительство было вынуждено запретить выезд з страны мужчинам в возрасте от 18 до 60 лет. Когда в августе 2025 года правительство смягчило правила для лиц в возрасте от 18 до 22 лет, по данным пограничных служб за три месяца было зарегистрировано около 96 000 выездов — примерно каждый седьмой мужчина в этой возрастной группе. Правда, по данным Украинского центра экономической стратегии, эти цифры отражают количество пересечений границы, а не выездов навсегда. Они, например, не учитывают, сколько человек позже вернулись, а также случаи, когда один и тот же человек пересекал границу более одного раза.
Анализ издания «Kyiv Independent», красноречиво названный «Исход молодежи», опирался на опрос, проведенный рекрутинговой платформой Robota.ua. 71% украинских компаний сообщили, что после решения правительства стало больше увольняться молодых сотрудников, а 38% назвали этот отток значительным. Сильнее всего пострадали отделы продаж и обслуживания клиентов, хотя даже ИТ-сектор с его высокими зарплатами и квалифицированными вакансиями входит в число наиболее затронутых отраслей.
Всё это усугубляет дефицит кадров, который существовал еще до изменения правил. Наиболее остро он ощущается в тех отраслях, в которых традиционно в основном работают мужчины. Как, например, в металлургии, где компании были вынуждены переобучать женщин для работы на должностях, обычно занимаемых мужчинами. Это смягчило разрыв, но не устранило его. Более половины опрошенных компаний заявляют, что найти молодых сотрудников стало гораздо сложнее.
В то же время исследования УВКБ ООН показывают, что украинские беженцы, как молодые, так и пожилые, далеко не являются бременем для принимающих стран. Например, в Польше, по оценкам, в 2024 году они обеспечили 2,7 % ВВП страны. Именно здесь вступают в игру противоречивые интересы. С одной стороны, украинское правительство стремится вернуть часть молодежи, которой оно дало профессию. А с другой — (некоторые) государства-члены ЕС заинтересованы удержать квалифицированную и уже социально интегрированную рабочую силу.
Между этими двумя подходами пытается балансировать Европейский фонд образования (ЕФО/ETF), который, наряду с различными формами поддержки, оказываемой украинскому правительству (от сбора данных и мер помощи украинцам, прибывающим в ЕС, до консультаций по вопросам реформ в сфере образования и труда, включая упомянутую выше «Гарантию для молодежи»), также сотрудничает со странами-членами ЕС в рамках совместных инициатив, таких как «Team Europe» (Команда Европа).
Пилви Торсти во время панельной дискуссии на конференции по восстановлению Украины (URC) 2026 в Гданьске. Фото: Андреа Брашайко/OBCT
Как объясняет Пилви Торсти, директор ЕФО, «наша роль заключается в том, чтобы быть долгосрочными партнерами, предоставлять информацию и создавать пространство для диалога, объединять различных участников. „Гарантия для молодежи” – хороший тому пример. Во всех государствах-членах ЕС она внедрялась с учетом местного опыта».
Украина, со своей стороны, под эгидой Министерства молодежи и спорта намерена повысить возрастной предел программы с 30 до 35 лет. Это свидетельствует о необходимости минимизировать ущерб для тех, кого можно назвать «полупотерянным поколением». Елена Подобед-Франковская отмечает, что «в то время как в других странах дети и подростки учились дистанционно всего два года во время пандемии, в Украине мы уже пережили шесть — это поколение, совершенно отличающееся от предыдущего даже в том, как оно общается».
Для молодых украинцев, которым «повезло» учится или работать в Европе, также открылись разные пути: остаться или уехать. «Утечка мозгов — это очень сложная, многогранная проблема; в некоторых странах также наблюдается приток мозгов, – объясняет Пилви Торсти. – Передача знаний – это не односторонний процесс. И речь идет не только об обществах, но и об отдельных людях. Поэтому морализаторский подход в этом вопросе бесполезен. Как агентство ЕС, работающее в соответствии с приоритетами Европейской комиссии, а также в интересах процветания стран-соседей ЕС, наша цель – способствовать этой взаимной выгоде с помощью данных и рекомендаций по вопросам политики».
Пилви Торсти вспоминает миф о «польском сантехнике», раздутый в СМИ в преддверии расширения ЕС в 2004 году. Тогда к ЕС присоединились десять новых стран из-за бывшего «железного занавеса», а также Мальта и Кипр. Но сам миф, как выяснилось впоследствии, оказался совершенно беспочвенным.
Юлиан Крицак особенно рад недавнему решению, позволяющему Украине присоединиться к Европейскому социальному фонду Плюс (ESF+). «Партнерство с ключевыми институтами и программами ЕС, особенно в рамках транснациональных проектов, помогает нам приобретать знания и опыт, необходимые на пути интеграции в ЕС. Например, без программы „Гарантия для молодежи” у нас не было бы механизма для работы с молодыми людьми, не участвующими в образовании, занятости или профессиональной подготовке (NEET). Поэтому это партнерство имеет ключевое значение для выявления и поддержки нового поколения украинской молодежи», – говорит Крицак.
Он утверждает, что европейская поддержка имеет решающее значение не только из-за финансирования, но, прежде всего, благодаря экспертным знаниям: «Организации, подобные ЕФО, оказывают нам в этом наибольшую помощь. Они предоставляют доступ к знаниям, необходимым для проведения реформ в Украине. И речь идет не только об экспертизе, но и о целом ряде стандартов и рекомендаций, которые сыграют решающую роль, когда мы, наконец, вступим в ЕС».
Итак, когда же произойдет это вступление? В одной из предыдущих статей этой серии говорилось о том, на каком этапе вступления в ЕС находится Украина в настоящее время. На этот путь неизбежно влияет неопределенность, связанная с продолжающейся войной и ее конечным исходом.
Но когда сами украинцы хотят вступить в ЕС? Крицак делит ответ на этот вопрос на две части. «Как украинец, я хотел бы, чтобы это произошло как можно скорее. Даже завтра, если бы это было возможно, — говорит он. – Но как экономист, я отвечу так: когда мы будем действительно готовы. Я не хотел бы, чтобы Украина вступила в ЕС как страна второго сорта, это был бы неправильный исход для всех сторон».
Это также касается плана, выдвинутого канцлером Германии Фридрихом Мерцем в начале этого года. Согласно этому предложению, Украина могла бы получить более быстрый доступ к евройскм институтам, но без права голоса и без права на какой-либо портфель в Еврокомиссии. Киев назвал это предложение пустым – президент Зеленский категорически его отклонил.
Пилви Торсти, со своей стороны, отмечает, что задача, возложенная на такие органы ЕС, как ЕФО, заключается в укреплении долгосрочной стабильности в пределах ЕС и в его соседних регионах. На эти регионы, конечно же, заметно повлияли недавние геополитические потрясения, которые выходят далеко за рамки одного лишь экспансионизма Москвы. Это сложный момент для международного сотрудничества. Однако оно по-прежнему остается единственным доступным путем к общему, мирному и, прежде всего, процветающему будущему для молодого (и не только) поколения Украины, а также для других стран, всё еще обивающих пороги Брюсселя.
Директор ЕФО на собственном опыте столкнулась с подобной ситуацией во время своей работы в Боснии и Герцеговине сразу после югославского конфликта. Шрамы от него заметны и по сей день, хотя и несколько сглажены общей решимостью региона присоединиться к европейской семье.
Возможно, лучше всего это формулирует Елена Подобед-Франковская, которая свою борьбу за «мечту о Европе» начала на улицах Киева осенью 2013 года: «Мы хотим перейти от режима выживания к режиму развития».
Удастся ли этот переход — будет решаться не только в Киеве. Молодые украинцы, которые учатся в Кракове, работают в Берлине или ждут возможности вернуться домой, уже стали европейцами. То, что ЕС вкладывает в них сегодня, окупится сторицей завтра, но в рамках новоиспеченного члена союза. И сейчас, пожалуй, самый подходящий момент, чтобы начать этот путь.
Автор: Андреа Брашайко
Оригинальная статья была опубликована на итальянском языке в издании OBCT
