Постсоветская реальность — это неразрывное единство диктатуры и стадного мышления
Должен признаться, что когда в студенческие годы (начало 1980-х) мне в руки попал роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», я не смог его прочитать — произведение показалось мне скучным. Возможно, причиной было то, что на чтение мне был отведён всего один день — так бывало, когда книга была запрещена и не находилась в официальном обращении. (Уже не помню, был ли у меня советский «самиздат» или издание, вышедшее за границей). По сравнению с гениальными стихами того же автора смысл романа был для меня непонятен. Да и невозможно было его понять, быстро перелистывая страницы.
В зрелом возрасте я начал понимать актуальность этого произведения. Без этого, как мне кажется, художественная литература теряет свой смысл, и, начиная с эпоса о Гильгамеше, этот актуальный смысл можно найти во всех выдающихся произведениях. В романе Пастернака, который он писал в 1945–1955 годах, главный смысл, на мой взгляд, — это противостояние системы — в данном случае революционной, большевистской, советской, но в более широком смысле ЛЮБОЙ антихристианской, безбожной системы — и интеллигента.
В начале романа дядя главного героя — Юрия Живаго, бывший священнослужитель, объясняя, почему он не состоит ни в каком кружке (партии), приходит к выводу: «Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит её недостаточно». На символическом уровне через всё произведение проходит мысль о том, что масса, её лидеры и представители сохраняют верность какой-либо идеологии или личности, тогда как одарённый человек отвергает такую верность. Речь, в конечном счёте, идёт о той самой массе, представители которой уже в конце 1950-х годов по указке «сверху», но и «по внутреннему убеждению», восклицали: «Пастернака не читал, но осуждаю». Это говорилось в рамках развязанной «народной кампании» против романа «Доктор Живаго».
Читайте также
«Советы», безусловно, в концентрированном виде представляли собой, с одной стороны, диктаторскую власть, а с другой — стадное мышление и их «неразрывное единство». Вся проблема в том, что для нас — жителей Армении — «советы» не закончились в 1991 году. Мы, как и Азербайджан, Беларусь, Россия, государства Центральной Азии, жили и живём в типичной постсоветской реальности — с той же коррупцией, «отморозочным» поведением властей, государственными репрессиями против оппонентов. Не скрою: я думал, что в 2018 году мы выйдем из этого «постсовка». Но оказалось, что мы увязли ещё глубже — что бы ни говорили Макрон, Урсула или Рубио.
И в этих условиях я выше всего ценю тех личностей, одиночек, которые говорят правду вслух — независимо от того, в каком они списке и из какой партии. Тигран Хзмалян, говоря об Артуре Осипяне, которого на два месяца арестовали за спор с диктатором (причём последний говорил в куда более оскорбительном тоне, чем Артур), пришёл к совершенно правильному выводу: «Мы продолжаем жить в Советашене». Иными словами — в постсоветской реальности. Реакция представителя «массы» звучит так: «Правильно сделали, надо было спокойно разговаривать, все стали слишком дерзкими».
…Роман Пастернака завершается циклом стихотворений, которые автор «приписал» своему главному герою. 22-е стихотворение называется «Дурные дни» и, как и ряд других произведений этого цикла, посвящено трагическим событиям Страстной недели. Завершу эту статью четверостишием из «Дурных дней»:
А дни все грозней и суровей,
Любовью не тронуть сердец,
Презрительно сдвинуты брови,
И вот послесловье, конец.
Арам АБРАМЯН
Газета «Аравот»,
26.05.2026
