Второстепенные вопросы не должны нас разделять
Сегодня для меня Роберт Кочарян — более предпочтительный кандидат, чем Никол Пашинян. Безусловно, их объединяют черты авторитарности, нетерпимости и агрессивного отношения к оппонентам. Но Пашинян отличается от всех: именно он является «автором» наших исторических, катастрофических провалов. Кроме того, Кочарян, каким бы атеистом он ни был, никогда не пойдёт на откровенно хамские и хулиганские действия против Армянской апостольской церкви. Ни в одной партийной программе, кроме «Гражданского договора», нет незаконного и антиконституционного пункта о смещения Католикоса. Для меня это вопрос принципиальной важности.
При всём этом нельзя не отметить, что сегодня Кочарян пытается самоутвердиться за счёт других оппозиционных сил, и такое поведение выглядит довольно мелочным. На мой взгляд, бывший руководитель государства должен избегать соблазна задним числом разбираться в отношениях или «переписывать» их. В частности, я не думаю, что в 2008 году у Кочаряна был широкий выбор преемника. Если сегодня он сожалеет о своём решении в отношении Сержа Саркисяна, то стоило бы сказать, кого, исходя из нынешнего опыта, он считает более достойным кандидатом. Если, конечно, вообще есть необходимость в подобной «исторической реконструкции».
Честно говоря, в последние месяцы, видя публикации членов Республиканской партии и близких к ней людей, направленные против Кочаряна, я несколько недоумевал — подходящее ли сейчас для этого время? Но теперь, когда второй президент заговорил о своей «ошибке», я склонен думать, что это может быть ответом на пропаганду со стороны «кочаряновского» лагеря, проявления которой мне менее известны. Насколько я знаю, представители «Дашнакцутюн», поддерживающие Кочаряна, к чести своей, в этом не участвуют. Думаю, эта партия могла бы использовать свой авторитет, чтобы положить конец взаимным упрекам.
Читайте также
Кочарян в целом справедливо критикует политику нынешних властей. Было бы гораздо полезнее, если бы он, как и другие оппозиционные деятели, сосредоточился на последних восьми годах, поскольку сейчас первоочередная задача — остановить этот губительный курс государства. А то, что было раньше, можно оставить для последующих обсуждений.
Почему не стоит сейчас углубляться в более далёкое прошлое? Ответ, на мой взгляд, очевиден — чтобы не размывать мобилизацию оппозиционного электората. Приведу простой пример. Кочарян утверждает, что в 1998 году он честно победил Карена Демирчяна, не используя административный ресурс, ссылаясь на то, что тогда его оппонента поддерживали так называемые «красные директора», ни один из которых не был впоследствии преследован или арестован. Однако тысячи граждан, в том числе и я, с этим утверждением не согласны.
«Красные» и «не красные» буржуа, как показала история Армении за последние три десятилетия, легко приспосабливаются к любой власти: они всегда оказываются на стороне сильного, опасаясь за своё имущество и бизнес. А сильными в 1998 году были те, кто в феврале осуществил дворцовый переворот. Кандидатуру Кочаряна активно поддерживали министр обороны Вазген Саргсян и министр внутренних дел и национальной безопасности Серж Саргсян. Государственное телевидение также работало в его пользу — программа «Айлур» вела агрессивную кампанию в поддержку исполняющего обязанности президента, т.е. Кочаряна. Альтернативных мощных источников информации, таких как социальные сети или независимые онлайн-платформы, в 1998 году не существовало.
Часть граждан, желающих ухода Пашиняна, именно так воспринимает события того времени, другая — возможно, иначе. Но разве сейчас время искать линии раскола по этим второстепенным вопросам?
Думаю, все мы должны искренне желать, чтобы блок «Армения» преодолел восьмипроцентный барьер, поскольку нет сомнений, что эта сила не станет сотрудничать с Пашиняном. На данный момент именно это имеет значение.
Арам АБРАМЯН
