Представим, что однажды президент России Владимир Путин встретится с украинским лидером Владимиром Зеленским. Будем надеяться, что это всё-таки произойдёт, тем более что оба периодически об этом говорят. Как вы думаете, Путин не улыбнётся, не пожмёт Зеленскому руку или скажет какие-то грубости? Нет. Та структура, которая воспитала российского президента, особенно та «специализация», которую он получил — разведка, — не предполагает подобного поведения. Риторика, которую он использует, особенно когда говорит о внешней политике, обычно довольно сдержана. Это, разумеется, не означает, что действия России в отношении Украины сдержаны— напротив, они агрессивны и наступательны.
Эти «стилистические нюансы» риторики российского президента стоит учитывать, анализируя его заявления 9 мая. Здесь, как мне кажется, не должно быть эмоционально-пропагандистской составляющей: «Браво, Путин— поставил Пашиняна на место!» Или наоборот: «Проклятый Путин — нам ничего не нужно от России, Макрон нам всё даст». Понятно, что в логике предвыборной кампании реакция должна быть одной из этих двух. Но ведь мы живём не только ради выборов.
Прежде всего, следует помнить, что в России — жёсткий авторитарный режим, и если первое лицо не захочет говорить о чём-то, ни один журналист не сможет его заставить. Следовательно, Путин хотел затронуть отношения с Арменией — и хотел сделать это именно 9 мая.
Читайте также
Что именно он сказал, если оставить в стороне обязательное традиционное вступление о российско-армянской вековой дружбе? Товарооборот между двумя странами в прошлом году составил 7 миллиардов долларов, тогда как ВВП Армении — 29 миллиардов. Иными словами, торговля с Россией составляет почти четверть армянской экономики — цифра весьма ощутимая.
Затем Путин отметил, что членство в ЕАЭС даёт Армении многочисленные преимущества — в сельском хозяйстве, обрабатывающей промышленности, таможенной сфере и (внимание!) в миграционной политике. «И так далее», — добавил Путин. Не содержит ли упоминание миграционной темы не очень завуалированную угрозу — в частности, в адрес трудовых мигрантов, являющихся гражданами Армении? А под этим «и так далее» можно понимать многое — например, цену на газ или Армянскую АЭС, работающую на российском топливе.
Конечно, поклонники нынешней власти уверены, что завтра Макрон или Трамп взмахом волшебной палочки подарят нам новую атомную станцию, и эта вера у них непоколебима — на людей, верящих в сказки, никакие рациональные аргументы не действуют.
Затем российский президент высказал мнение, что если выяснится, что граждане Армении действительно хотят присоединиться к ЕС, то Россия начнёт мягкий, «интеллигентный» и взаимовыгодный развод. А в конце напомнил, что ухудшение отношений с Украиной началось после того, как в 2014 году украинцы заявили о своем стремлениии в ЕС. Само упоминание Украины позволяет предположить, что перспектива цивилизованного развода как минимум сомнительна.
Метафора «цивилизованных развод», заимствованная из юридической практики бракоразводных процессов, — вполне устоявшийся термин в политике. Например, 1 января 1993 года на месте бывшей Чехословакии появились Чехия и Словакия — без референдума (как предлагает в нашем случае Путин), но и без насилия. В 2016 году «развелись» Великобритания и ЕС — на этот раз через референдум, с множеством трудностей, сохраняющихся до сих пор, но всё же — «интеллигентным способом».
Беловежские соглашения декабря 1991 года, ознаменовавшие конец СССР, тоже теоретически были направлены на подобный процесс. Но потом мы все увидели, чем это закончилось.
«На данный момент у нас нет планов выходить из ЕАЭС», — заявляют нынешние власти Армении. Возможно, это способно успокоить наших граждан, обеспокоенных подобной перспективой. Но сможет ли это успокоить Путина?
Арам АБРАМЯН
