Почему в картине Караваджо Отречение апостола Петра центральной фигурой является служанка?
Представим, что на улице к вам пристаёт человек и начинает убеждать: «30 лет мы оккупировали земли этих бедных людей и говорили, что это наша земля — вот и была война. А теперь, когда мы вернули им их земли и больше не говорим, что они наши — и теперь есть мир». Иными словами — «голос народа». Как вы ответите? Как поступите?
Когда я задаю этот вопрос, перед глазами возникает картина Микеланджело Меризи да Караваджо «Отречение апостола Петра» (1610). Сюжет известен: служанка какого-то богача или высокопоставленного духовного лица трижды спрашивает Петра, имеет ли он отношение к Иисусу с, который уже арестован и допрашивается. И Пётр трижды отрицает это.
В картине три действующих лица: апостол Пётр, служанка и ещё один человек, который не называется в Евангелии, но, вероятно, олицетворяет давление общественного мнения на Петра. То, что служанка находится в центре композиции, имеет глубокий смысл. Пётр не стоит перед судом, но он уступает «народу», «большинству». (И, кстати, для этого «народа» и Иисус, и Пётр — «чужаки»: они в столице говорят с провинциальным галилейским акцентом, как замечает служанка, что отражает и местнические стереотипы.)
Читайте также
Служанка в центре именно потому, что сама по себе она не представляет никакой силы, никакой официальной власти, никакой серьёзной угрозы. Пётр мог бы легко отмахнуться от неё и её вопросов. Но вся суть в том, что человеческая слабость, страх, отречение проявляются не столько в экстремальных ситуациях — когда нож у горла или есть угроза лишения свободы. Нет, гораздо чаще это происходит в повседневной жизни, в «безопасных» обстоятельствах.
Вернёмся к нашему гипотетическому примеру. Представитель «народа» может говорить о «бедных азербайджанцах» или уверенно утверждать, что все оппоненты Никол Пашинян — «агенты Кремля». Если это происходит на улице, то худший вариант — устроить ссору. Я бы предпочёл не вступать с такими людьми в контакт, а если человек очень настаивает — просто сказать, что не разделяю его мнение. Но, к сожалению, распространена и противоположная крайность: люди, даже не соглашаясь, начинают поддакивать, потому что боятся выглядеть маргиналами, оказаться в меньшинстве.
В нынешних армянских реалиях у тех, кто всё видит, но не хочет противостоять реальному или мнимому большинству, есть удобная, грубо говоря, «отмазка»: «зато прежние были хуже». Не думаю, что они сами считают это серьёзным аргументом. Это всего лишь способ спрятать голову в песок — и в конечном итоге отречься.
…В начале 1930-х годов большинство немцев вряд ли было уверено, что все их проблемы вызваны евреями. Но миллионы были убеждены, что так думает большинство немецкого общества, и боялись показаться «юдофилами».
… Осенью 1991 года я брал интервью у кандидата в президенты Ашот Навасардян, и он, в частности, сказал, что всегда считал себя представителем «правильного меньшинства». На выборах он получил 0,16 процента голосов. С моей сегодняшней точки зрения, я высоко оцениваю эти 0,16 процента.
Арам АБРАМЯН
