Последние нападения хуситов на Королевство Саудовская Аравия вновь поставили вопрос об эффективности современных военно-политических союзов и характере предоставляемых ими гарантий. Что именно предполагают эти гарантии: сдерживание потенциального противника, политическую и дипломатическую поддержку партнера в кризисе или безусловное обязательство применить военную силу?
7 августа Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали Мекканское соглашение о совместной обороне. Оно закрепляет принцип коллективной обороны: вооруженное нападение на одного участника рассматривается как нападение на всех. Однако в опубликованных положениях соглашения не уточняются ни конкретные меры реагирования, ни порядок принятия решений. После атак хуситов Пакистан заявил, что военный ответ в рамках соглашения на тот момент не обсуждался, добавив, что страна готова действовать при необходимости. Турция осудила нападения и подтвердила поддержку суверенитета и территориальной целостности Саудовской Аравии, но не объявила о военном ответе в рамках соглашения. Таким образом, пока можно говорить о политической солидарности и дипломатической поддержке, но не о согласованном военном вмешательстве.
Сходные настроения проявились и в американо-саудовских отношениях. В ноябре 2025 года США и Саудовская Аравия подписали соглашение о стратегической обороне. Однако, по данным Reuters, наследный принц Мухаммед бин Салман обращался к Дональду Трампу с просьбой нанести удары по хуситам, но президент США отказал в прямом военном вмешательстве. Вместо этого Вашингтон предложил разведывательную поддержку и помощь в целеуказании.
Этот пример показывает, что даже фоормальное двустороннее оборонное партнерство не гарантирует военного вмешательства в каждом отдельном кризисе. Между ожиданиями, связанными с союзничеством, и фактически принятыми обязательствами может возникнуть разрыв. Его могут углублять различия в национальных интересах участников, а также расхождения в оценке характера и степени угрозы.
Читайте также
Сами по себе эти случаи не дают оснований считать союзнические соглашения неэффективными. Военное вмешательство — лишь одна из возможных функций союза. Союзы также могут способствовать сдерживанию, обмену разведывательной информацией, координации политики и оказанию материальной помощи. При этом эффективность сдерживания зависит от того, насколько вероятным и убедительным потенциальный противник считает коллективный ответ.
Если условия реагирования и возможные меры не определены соглашением, его участники получают больше свободы при выборе формы и масштаба ответа. В результате обещание совместных действий может восприниматься как менее надежное, а конкретная форма и сроки его реализации — как менее предсказуемые.
Неопределенность усиливается и из-за характера современных конфликтов: нападения могут совершать не регулярные армии, а негосударственные вооруженные формирования. В таких ситуациях союзникам необходимо оценить масштаб нападения, установить его источник и определить, подпадает ли конкретный инцидент под условия соглашения. Различия в оценке угрозы и готовности к эскалации могут привести к тому, что участники союза выберут разные формы поддержки.
Таким образом, надежность союза зависит не только от провозглашенных принципов, но и от ясности условий реагирования, характера механизмов координации, совместимости национальных интересов, совпадения оценок союзниками характера, непосредственности и серьезности угрозы, а также от политической готовности выполнять принятые обязательства.
Отказ Трампа от прямых ударов по хуситам следует рассматривать как шаг, учитывающий риск эскалации: применение американской военной силы могло расширить конфликт и еще больше поставить под угрозу региональную безопасность.
Поэтому коллективные договоры безопасности следует оценивать не исходя из максималистских ожиданий, а с учетом политической и правовой реальности, в рамках которой они действуют, — включая фактическое содержание обязательств, совместимость интересов участников и степень совпадения их оценок угроз.
Армен Мартиросян
Депутат Верховного Совета и Национального Собрания Республики Армения (1990–1999)
Чрезвычайный и Полномочный Посол Республики Армения